Регистрация Войти
Вход на сайт
Реклама
» » ДУМА «НАРОДНОГО ГНЕВА»: ПЕРВЫЙ БЛИН ОТЕЧЕСТВЕННОГО ПАРЛАМЕНТАРИЗМА

ДУМА «НАРОДНОГО ГНЕВА»: ПЕРВЫЙ БЛИН ОТЕЧЕСТВЕННОГО ПАРЛАМЕНТАРИЗМА

20-10-2012, 00:56
Автор: admin
Просмотров: 1469
Комментариев: 0
Версия для печати
27 апреля 1906 года залы Зимнего дворца заполнила пестрая толпа. Придворные с недоумением и страхом рассматривали «гостей» в потертых пиджачных парах, а то и в крестьянских свитках. Неловко чувствовал себя и хозяин - Николай II заявил депутатам созванной вопреки его желанию Государственной думы, что для «благоденствия государства необходима не только свобода, но и порядок на основе права». После окончания процедуры, когда думцев отправили на пароходах по Неве в Таврический дворец, императрица-мать увидела на лице сына слезы и услышала его обещание: «Я ее создал — и я ее уничтожу... Так будет».

Bоспитанного в сознании нерушимости завещанного предками самодержавия государя заставила пойти на уступки начавшаяся в 1905 г. революция: «Ныне настало время... призвать выборных людей от всей земли Русской к постоянному и деятельному участию в составлении законов...» — гласил манифест 6 августа 1905 г. об учреждении законосовещательной Думы. В 1862 г. это было бы вовремя, в 1905-м — поздно. Сбить волну стачек и демонстраций не удалось, и манифестом 17 октября царь вынужден был согласиться, «чтобы никакой закон не мог восприять силу без одобрения Государственной думы и чтобы выборным от народа обеспечена была возможность действительного участия в надзоре за закономерностью действий поставленных от нас властей».

Задачу модернизации архаичной политической системы выполняли те силы, для которых введение конституции грозило потерей их политического господства. В итоге принятые в апреле 1906 г. «Основные законы Российской империи» создали такое политическое устройство, определить которое затруднялись и современники, и исследователи. Бюрократы вроде С.Ю. Витте и П.А. Столыпина употребляли формулировки типа «представительный образ правления» или «обновленный строй». Ученые-правоведы говорили о «думской монархии» или об «особом типе монархического конституционализма». Николай II попросту полагал: «В России, слава богу, нет конституции» — и столь же искренне не понимал никакого народного представительства, каковое называл «парламентриляндией адвокатов».

Статья 7 «Основных законов» гласила: «Государь император осуществляет законодательную власть в единении с Государственным советом и Государственной думой». Император назначал министров и председателя Совета министров, объявлял чрезвычайное положение и амнистию, осуществлял высшее государственное управление, руководил внешней политикой. Согласно статье 11 он отдавал «повеления, необходимые для исполнения законов», то есть имел право толковать законы и издавать подзаконные акты.

Дума имела, как и император, право законодательной инициативы и запросов о «незакономерных действиях администрации». Законы должны были обязательно проходить через Думу и Государственный совет, но никакой закон не мог «восприять силу без утверждения государя императора». Дума рассматривала и утверждала государственный бюджет; но не могла сокращать расходы на двор, платежи по государственным займам и все расходы, внесенные в бюджет на основании действующих законов и штатов; таким образом, оказывались «забронированными» до 40% статей бюджета. Правительство не назначалось Думой и не отвечало перед ней. Статья 87 «Основных законов» разрешала правительству в период роспуска Думы проводить указами различные меры, подлежавшие утверждению на следующей думской сессии или терявшие свою силу.

Половина членов верхней палаты — Государственного совета — назначалась царем, вторая избиралась по сословно-корпоративному принципу (от губернских земских собраний и дворянских обществ, православной церкви, биржевых комитетов, университетов) и на основе имущественного ценза. Государственный совет имел равные права с Думой и всегда мог блокировать ее решения.

Выборы в Думу были непрямыми, неравными и не всеобщими: не голосовали женщины, учащиеся, военнослужащие, «бродячие инородцы» Сибири и все население Средней Азии; губернаторы, вице-губернаторы, градоначальники и их помощники и полицейские; исключенные из сословных обществ по их приговорам; осужденные по уголовным статьям. Впрочем, строгость законов умерялась в революционное время их неисполнением, так что в Думу первого созыва было выбрано свыше 40 человек, имеющих судимость за мелкие преступления.

Действовала система цензов по возрасту (25 лет), оседлости (1 год), имуществу или уплачиваемым налогам. Один депутат выбирался разным количеством голосов. По курии землевладельцев (помещики с имениями не меньше 125 десятин) 1 выборщик приходился на 1 тысячу избирателей, по курии городских избирателей (владельцы недвижимости и торгово-промышленных предприятий) — на 4 тысячи, по курии крестьян — на 50 тысяч, а по курии рабочих — на 90 тысяч избирателей. И без того сложное избирательное законодательство на местах часто нарушалось не привыкшей к подобной вольности администрацией: она задерживала неугодных избирателей и кандидатов (иные и явились в Петербург из-под ареста), разгоняла собрания, агитировала за правых или кассировала выборы.

И все же они состоялись. В столице депутаты принимали обязательство «пред всемогущим Богом исполнять возложенные на нас обязанности членов Государственной думы по крайнему нашему разумению и силам, храня верность государю императору и самодержцу всероссийскому и памятуя лишь о благе и пользе России» — что исполнили даже воинствующие социал-демократы и эсеры. Избиратели не могли отзывать своих представителей, а сами народные избранники не могли подвергаться административному преследованию или аресту за долги. Им предоставлялась «полная свобода» слова по обсуждаемым делам. Для ареста члена Думы во время сессии нужно было согласие Думы, но его уже не требовалось на каникулах, а также в случае нарушения депутатами обязанностей, «лежащих на них по сему званию», например за «оскорбление величества». Эта статья противоречила европейской практике, по которым депутаты парламента несли ответственность за свои речи, но лишь перед самим парламентом.

За труды им полагалось немалое жалованье — 2400 руб. в год и прогонные для проезда на сессию и обратно. Из известных данных о 448 из 499 депутатах высшее образование имели 189 человек (42%), среднее — 62 (14%), низшее — 111 (25%), домашнее (то есть самостоятельно или во время военной службы научившиеся грамоте) — 84 (19%); 2 депутата были неграмотны.

В составе Думы оказались 121 крестьянин, 21 волостной старшина и писарь, 10 ремесленников, 17 фабричных рабочих, 14 торговцев, 5 фабрикантов и управляющих фабриками, 46 помещиков и управляющих имениями, 73 земских, городских и дворянских служащих, 16 священников, 14 чиновников, 39 адвокатов, 16 врачей, 7 инженеров, 16 профессоров и приватдоцентов, 3 преподавателя гимназий, 14 сельских учителей, 11 журналистов и 9 лиц неизвестных занятий. Партийное большинство было у кадетов (161 человек), следом шла «трудовая группа» преимущественно из крестьян (97), «мирнообновленцы» (25), социал-демократы (17); заявили о себе национальные партии (60) и множество формально беспартийных.

Заседания российского парламента стали модным зрелищем — за гостевыми билетами толпа стояла в очереди. Однако встретившиеся во дворце власть и народ не были готовы к совместной работе. Депутаты мыслили себя членами полновластного Учредительного собрания и не были склонны считаться с ограничением прав Думы. В ответ на «тронную речь» царя депутаты 5 мая 1906 г. потребовали упразднить «самовластие чиновников», отменить смертную казнь, ввести бесплатное всеобщее образование, установить ответственность министров перед Думой и принудительное отчуждение помещичьих, удельных, кабинетских (то есть лично царских) и монастырских земель — все и сразу!

Правительство искренне радовалось поначалу «мужицкой» Думе, но уже скоро премьер И.Л. Горемы-кин оценил ее как «собрание беспокойных лиц, действия которых не имеют никакой значимости, и публично заявил, что даже не сделает им чести рассуждать с ними, но будет поступать так, как будто их не существует». Сам он на заседаниях (за исключением оглашения правительственной декларации) не появлялся; в Думу поступили сначала всего два законопроекта о выделении средств для строительства оранжереи и прачечной в Юрьевском университете.

Дума ответила резолюцией о недоверии правительству и градом запросов о незаконных действиях властей. Представителей министерств встречали криками «В отставку!», «Погромщики!», «Палач!», «Вон его!», «Разбойник!»; лидер одной из фракций Алексей Ала-дьин даже угрожал министрам физической расправой. Законопроекты правительства (о реформе местного суда, усилении судебной ответственности чиновников и др.) были внесены лишь в середине сессии и были переданы в комиссии, которые так и не приступили к их рассмотрению. Разработка же собственных предложений шла вяло из-за неопытности депутатов и нежелания найти компромисс между фракциями. Одни избранники говорили с трибуны только о своих местных нуждах; другие подъезжали к дворцу, не отпуская извозчика, расписывались в книге и тут же отбывали по своим делам — несмотря на штраф в 25 руб. за прогул заседания. Находились и такие, кто пьянствовал и учинял дебоши, ссылаясь на депутатскую неприкосновенность. Оборотистые думцы-крестьяне открыли мелкую торговлю, а то и подрабатывали швейцарами или дворниками, поскольку жалованье отправляли избравшим их обществам.

За 72 дня своей работы I Дума одобрила лишь 2 законопроекта: об отмене смертной казни (и то с нарушением процедуры) и об ассигновании 15 млн руб. на помощь пострадавшим от неурожая — правительство хотело вдвое больше, но многие депутаты считали, что ему нельзя давать ни копейки.

Окончательно рассорились «ветви» власти по важнейшему для России аграрному вопросу. Кадетский проект предлагал частичное отчуждение помещичьих земель «по справедливой оценке»; «трудовики» настаивали на полном отчуждении всех частных владений, превышающих «трудовую норму», и введения уравнительного землепользования. Правительство же было готово пойти только на разрешение выхода крестьян из общины и передачу им части казенных земель. Когда депутаты решили обратиться к народу с заявлением, что они от своего мнения не отступят, это было использовано как предлог для роспуска Думы. 9 июня 1906 г. дворец был закрыт, а царский манифест объявил, что «выборные от населения ... уклонились в не принадлежащую им область». В ответ группа депутатов собралась в Выборге и приняла воззвание к населению: «До созыва народного представительства не давайте ни копейки в казну, ни одного солдата в армию». За призыв «к неповиновению или противодействию закону» 167 депутатов были приговорены судом к трехмесячному тюремному заключению.

Но радоваться Николаю II пришлось недолго. II Государственная дума оказалась еще радикальнее, чем ее предшественница, — и ее снова пришлось разгонять, причем с изменением избирательной системы. Только III Дума смогла наконец худо-бедно сотрудничать с правительством Столыпина, который последовательно пытался провести реформы
Рейтинг статьи:
  
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.